Отношения с Россией и Китаем


     В военно-стратегическом отношении присоединение Кореи к Японии и, следовательно, приближение японской военной мощи непосредственно к границам России, были далеко не безразличны для царизма. Правительственные сферы России учитывали также, что аннексия Кореи Японией вызовет недовольство в торгово-промышленных кругах Приамурского края. В июле 1910 г. Сомов писал, что присоединение Кореи к Японии является для России «крайне невыгодным и несомненно вызовет протесты и жалобы во Владивостоке и во всей Приморской области». «Русские купцы, — передавал он, — прямо заявляют, что если Япония окажется под боком у Владивостока, то им придется ликвидировать свои дела и отнюдь не вкладывать новых капиталов».

     В ходе переговоров 1909—1910 гг. японская сторона упорно настаивала на признании Россией аннексии Кореи, соглашаясь в качестве компенсации признать сферой влияния России Монголию. Попытка русской дипломатии заручиться обязательством Японии не нарушать существующий status quo, т. е. не прибегать к аннексии, не увенчалась успехом. 6 мая 1910 г. Малевский-Малевич доносил о твердой решимости Японии аннексировать Корею в самом ближайшем будущем, и через несколько дней Совет министров России принял решение согласиться в принципе на японские условия .

     4 июля 1910 г. русско-японское политическое соглашение было подписано. В секретной конвенции, приложенной к соглашению, Россия обязалась «не противодействовать никоим образом дальнейшему укреплению и развитию специальных интересов другой стороны» в ее сфере влияния, т. е. не возражать против аннексии Кореи. В обмен Япония подтвердила свое признание Монголии и Северной Маньчжурии «сферой специальных интересов» России .

     Для характеристики русско-японского соглашения 1910 г. примечательно следующее место из ленинского конспекта книги Франке «Великие державы в Восточной Азии»: «В июле 1910… договор России и Японии. Япония получает свободу в Корее. (Несколько недель спустя аннексия Кореи)». В «Тетрадях по империализму» В. И. Ленин выделил следующий отрывок из книги Квадфлига «Русская политика экспансии 1774—1914»: «Временно они (речь идет о царской России.)отказались от Кореи и части Маньчжурии, но сблизились с японцами, чтобы тем вернее присоединить к империи Монголию и Северную Маньчжурию».

     После подписания соглашения с Россией японское правительство всячески стремилось создать впечатление, что Япония захватывает Корею при непосредственном содействии России. Корейскому же народу оно внушало, что Россия согласилась на аннексию Кореи взамен секретных выгод, полученных за счет Китая. Тем самым японское правительство предполагало направить недовольство, когда таковое возникнет в Китае и Корее в связи с ликвидацией корейской независимости, главным образом против России. С этой целью японские империалисты уже заранее готовили почву. Во время переговоров с корейским императором в июле — августе 1910 г. Тэраути прямо указывал на необходимость присоединения Кореи к Японии как на следствие русско-японского соглашения 1910 г. Как писал Гойер, «всюду Россия выставлялась чуть ли не как подстрекательница к уничтожению корейской независимости» .

     Слухи о том, что Россия не собирается препятствовать захвату Кореи Японией, распространялись в Корее еще до окончания русско-японских переговоров. Это побудило Кочжона обратиться с письмом к русскому императору и просить не давать согласия на аннексию, защитить Корею. Он писал: «Японцы обращаются с Кореей не как со страной, находящейся под их протекторатом и даже не как с завоеванной колонией, но как с порабощенной страной, и потому неизменно уповая на Ваше Величество, я и народ мой живем надеждой, что настанет день, когда Вы освободите нас от ненавистного^ ига. Ныне приближается час полного поглощения Кореи. Японцы посредством подкупов побуждают немногих корейцев-изменников ходатайствовать о присоединении Кореи к Японии. Японцы, однако, до сих пор не решаются на такой шаг, так как опасаются всеобщего возмущения. Ныне распространился слух, что между Россией и Японией будет заключено соглашение и что одним из условий его явится согласие России на присоединение Кореи к Японии. Я не могу верить этому слуху к продолжаю думать, что Ваше Величество не отказались от мысли быть защитником Кореи и что… Вы не согласитесь на полное уничтожение ее. Я полагаю, что этот слух пущен японцами с целью убедиться, какое впечатление он произведет в Корее и среди иностранных держав» .

     Бывший император продолжал надеяться на помощь России. В мае 1910 г. он тайно отправляет в Россию своего доверенного — полковника бывшей корейской армии Ли Гапа , который должен был установить связи с русскими военными властями и предложить им свои услуги в деле организации военной разведки о действиях японцев в Корее и Маньчжурии. Одновременно Кочжон продолжал подготовку побега в Россию. Однако бегство в Россию, готовившееся еще с 1908 г., так и не состоялось.

     Позиция царских властей по отношению к корейским эмигрантам отражала реакционную сущность царского самодержавия. В вопросах борьбы с революционным движением между русским и японским правительствами было полное единодушие. Царские власти нередко высылали из России корейских революционеров-эмигрантов, которых немедленно арестовывали японские власти. В то же время царские сановники были не прочь использовать антияпонскую деятельность корейских патриотов в империалистических целях. Так, в мае 1910 г. военный министр России Сухомлинов высказался за использование корейского антияпонского движения в интересах «государственной обороны России». «Выгоды такого использования, — писал он Столыпину, — как в мирное время (оттяжка сил и средств Японии на борьбу с повстанцами, наличие в нашем распоряжении почти неограниченных средств для поддержания нашей осведомленности о военных мероприятиях японцев в Корее на должной высоте и для борьбы со шпионством японцев в наших пределах), так и в военное время (поднятие в тылу японской армии всеобщего восстания в Ко рее) настолько очевидны, что доказыванием их я лишь злоупотребил бы вниманием Вашего Высокопревосходительства».

     Однако мнение Сухомлинова не было поддержано Столыпиным. Отрицательное отношение к нему проявил и Извольский, который высказался против всяких попыток со стороны России поддерживать восстание в Корее — путем ли посылки туда русских эмиссаров или созданием в русских пределах «питательного центра этого восстания» .

     Революционная Россия выступила с резким осуждением действий русского царизма, решившего, по словам Извольского, тесно связать свою политику на Дальнем Востоке с японской и в соглашении с Японией искать «гарантии сохранения занимаемого Россией на берегу Тихого океана и в Северной Маньчжурии положения». А империалистическая политика России в Корее была заклеймена В. И. Лениным как политика «авантюр и грабежа».

     В. И. Ленин и большевики последовательно выступали: с разоблачением колонизаторской политики русского царизма и правительств других империалистических держав в отношении Кореи уже со времени русско-японской войны, в ходе которой Япония методически готовилась К установлению своего протектората над корейским государством.

     Прогрессивно настроенная часть русского общества сочувственно относилась к освободительной борьбе корейского народа.


Опера о великом казахском поэте